Remuz.ru - Уроки музыки » Музыка » ПИАНИСТ И ПРОИЗВЕДЕНИЕ

ПИАНИСТ И ПРОИЗВЕДЕНИЕ

ПИАНИСТ И ПРОИЗВЕДЕНИЕ Подобно фортепьяно, каждое музыкальное произве­дение также имеет определенные границы в отношении своих эмоций и их художественного выражения. Прежние мои соображения в этом направлении могут быть теперь дополнены при рассмотрении одной весьма рас­пространенной ошибки, касающейся вопросов трактовки. Ошибка эта состоит в том, что при трактовке произведения основываются на имени композитора: думают, будто Бетховен должен быть сыгран так-то а Шопен так-то. Большей ошибки не может быть!

Верно, что каждый великий композитор имеет свой собственный стиль, свой привычный способ развития мысли, свою индивидуальную манеру письма. Но так же верно и то, что все великие композиторы обладали воображением, достаточно сильным для того, чтобы оказаться целиком поглощенными своим собственным творением, как Пигмалион своей Галатеей, и совершенно отвлечься на это время от своих привычных мыслей и способов выражения; они становились покорными слугами нового создания своей собственной фантазии.

Так, среди произведений Бетховена мы находим такие романтичные и мечтательные, как если бы они принадлежали перу Шумана или Шопена, в то время как в некоторых сочинениях последних обнаруживается временами изрядная доля бетховенского классицизма. Совершенно ошибочно поэтому подходить к каждому произведению Бетховена с предвзятым мнением, будто оно должно быть «глубоким» и «величественным» или, если это произведение Шопена, что оно должно исполняться с льющейся через край чувственностью и «чувством» (Эта ироническая характеристика относится, разумеется, не к музыке Шопена, а к тому, как трактуют ее иные исполнители.).

Но пригоден ли такой стиль исполнения, например, для полонеза ор. 53 или даже для маленького Ля-мажорного ор. 40 № 1? С другой стороны, применима ли стереотипная, академическая манера играть  Бетховена к его Соль-мажорному концерту — этому поэтическому предвестию Шопена?

Каждый великий мастер написал ряд типичных и ряд не типичных для него произведений. В последнем случае распознать автора можно только по более мелким, детальным чертам стиля, на что способен лишь глаз достаточно опытный. Тем не менее эти тонкие черты должны быть оставлены в своих укромных уголках и нишах; не надо их грубо вытаскивать на авансцену ради традиционного исполнения пьесы. Такого рода «благоговение» грозит затушевать все особенности данного, нетипичного произведения. Это уже не благоговение, а фетишизм.

Воздание должного композитору означает воздание должного его произведениям — каждому из них в отдельности. А этому мы можем научиться не путем чтения биография композитора, а лишь в результате рассмотрения каждого его произведения как самостоятельного и законченного явления, как совершенного, органи­ческого целого, общий характер, специфические черты, форму, манеру изложения, движение эмоций и направ­ление мыслей которого мы должны изучить. При формировании нашей концепции нам гораздо более, чем биография композитора, поможет сравнение данного произведения с другими сочинениями того же мастера, хотя сравнение это может вскрыть столько же различий в стиле, сколько и сходных черт.

Поклонение именам, беспрекословное усвоение традиционных толкований — это не те принципы, которые могут привести артиста к достижению желаемых результатов. Пристальное изучение каждого распространенного понятия, строгая проверка каждой традиции на пробном камне самостоятельного мышления — вот что поможет художнику найти самого себя, увидеть вещи своими собственными глазами.
http://www.13med13.ru/load
Таким образом, мы приходим к заключению, что — в известном положительном смысле — даже благоговение перед композитором не должно переходить границ; а эти границы намечаются здесь лишь для того, чтобы обеспечить его произведению возможно большую свободу выявления.

Друзья сайта

  Рекомендуем смотреть фильмы онлайн

Опрос